Послание о жизни Святой Макрины
СВЯТИТЕЛЬ ГРИГОРИЙ НИССКИЙ .
ПОСЛАНИЕ О ЖИЗНИ СВЯТОЙ МАКРИНЫ


 1. По форме это произведение, в соответствии со своим заголовком, представляется посланием, но по объему оно переходит границы, допустимые для послания, и приближается к пространному историческому повествованию. Однако нас оправдывает сам предмет, ради которого ты подал мне мысль взяться за перо, — не вмещающийся в рамки послания. Ты, конечно, не забыл о том случае, когда, намереваясь по обету посетить Иерусалим и увидеть места, хранящие памятные знаки пребывания в них воплотившегося Господа, я встретился с тобой в городе Антиоха, и разнообразные беседы завязались у нас (поскольку невозможно было проводить эту встречу в молчании при том, что твой быстрый ум находил многочисленные темы для разговора), — а затем, как это часто бывает в таких случаях, наша беседа плавно перешла в воспоминания о некоем достойном человеке. Женщина была предметом нашего разговора, если только это была женщина. Я, право, даже не знаю, подобает ли называть ее по естеству, — ее, ставшую выше естества. Рассказ же наш основан не на пересказе чужих слов, но на том, что преподал нам собственный опыт, в что в точности воспроизвело слово, не прибегая ни к каким посторонним свидетельствам. Ибо не чужой для моей семьи была эта достопамятная дева, — чтобы нужно было узнавать от других о связанных с ней чудесах, — но произросла она от одних со мной родителей, будучи начатком плодов материнского чрева. Когда же ты подтвердил, что история благих людей и дел приносит некую пользу, тогда, чтобы не укрылась от будущих поколений столь славная жизнь, и чтобы не ушла без следа, поглощенная молчанием, та, которая своим любомудрием вознеслась к высшим пределам человеческой добродетели, — я счел нужным послушаться тебя и изложить историю ее жизни, насколько могу, кратко, в безыскусном и простом повествовании.
 2. Макрина было имя этой девы; некогда же всеми почитаемой в нашей семье была другая Макрина, бывшая матерью моего отца и прославившаяся исповеданием Христа во времена гонений, в честь которой и была названа родителями девочка. Но это было имя, вслух произносимое всеми, кто ее знал; было же и другое, нареченное ей втайне, прежде чем она в родовых муках появилась на свет, данное по некоему откровению. Ибо и мать ее была столь добродетельной, что во всем руководствовалась Божиим повелением, и так сильно стремилась к чистой и непорочной жизни, что и брак не избрала бы по своей воле. Но поскольку она была круглой сиротой, а в пору юности цвела такой красотой телесной, что молва о ней побуждала многих искать ее руки, — возникла угроза, что если она не соединится с кем-либо по доброй воле, то ей придется вынести какое-нибудь нежелательное оскорбление, потому что обезумевшие от ее красоты уже готовы были решиться на похищение. По этой причине избрав человека известного и уважаемого за безупречность поведения, она нашла в нем защитника своей жизни, и вскоре, претерпев первые родовые муки, стала матерью той, которой посвящен наш рассказ. И когда приспел срок разрешиться ей от бремени, погрузившись в сон, она увидела, что будто бы уже держит на руках дитя, которое еще носила под сердцем, и некто, ростом и красотой превосходящий человека, явившись ей, назвал лежащую у нее на руках девочку именем Феклы, — той самой Феклы, житие которой хорошо известно девственницам. Произнеся это трижды, он скрылся из виду и дал облегчение мукам, так что лишь только она пробудилась от сна, как увидела, что сон стал явью. А прозвучавшее имя и стало тайным именем девочки. Мне, однако, кажется, что не столько руководя родительницей в выборе имени, сказал это явившийся ей, сколько предрекая жизненный путь новорожденной и показывая, что он будет таким же, как у ее соименницы.
 3. Тем временем ребенок рос, и хотя была у него своя собственная няня, больше нянчила его мать на своих собственных руках. Переступив же порог младенчества, девочка стала проявлять способности во всем, чему обучают детей, и к какому бы занятию ни направляло ее родительское решение, в том она и являла проблески дарования. Мать, конечно, стремилась дать ребенку воспитание, но только не то внешнее всестороннее образование, которое получают дети, уже в первом своем возрасте начиная разбирать, по большей части, творения поэтов. Неприличным и недопустимым считала она изучение страстей в трагедиях (женских страстей, вдохновивших поэтов и составивших содержание их произведений) или непристойностей в комедиях, или причин бедствий Илиона, — для нежной и восприимчивой детской души, которая некоторым образом замутняется от этих бесстыдных рассказов о женщинах. Не они, но те книги богодухновенного Писания, которые наиболее доступны пониманию в самом раннем возрасте: вот что было для девочки предметом изучения; преимущественно же Премудрость Соломона, а из нее более всего то, что побуждает к высоконравственной жизни. Не оставались для нее неизвестными и творения Псалмопевца, из которых она в положенное время прочитывала определенную часть: с постели она вставала или к занятиям приступала, отдыхала, за еду принималась или из-за стола выходила, в постель ложилась или на молитву становилась, — повсюду сопровождала ее псаломская песнь, точно некая благая спутница, не покидавшая ее ни в какое время.
 4. Подрастая среди таких и подобных им занятий, а кроме того, приучив пальцы к искусному прядению шерсти, достигла она двенадцатого года жизни, — возраста, когда неудержимо начинает распускаться цветок юности. И здесь приходится только удивиться, что красота ее, будучи скрыта от глаз, все-таки не утаилась от людей, и что, казалось, во всей ее отчизне не нашлось бы такого чуда красоты и изящества, которое могло бы сравниться с ней; не было и живописца, мастерства которого хватило бы на то, чтобы изобразить нечто подобное. Никакие ухищрения искусства, с помощью которых художники дерзают воплотить великие замыслы, так что и образы самих стихий способны запечатлеть, — не дали бы им возможности передать всю прелесть ее наружности. В итоге, целый рой добивающихся ее руки одолевал родителей. Тогда отец (а он поистине был благоразумен и умел оценить подлинно прекрасное), приметив некоего юношу, славного рода и отличавшегося целомудрием, едва лишь кончившего учиться, решил помолвить с ним дочь, как только она достигнет брачного возраста. В то время юноша подавал большие надежды и как желанный выкуп за невесту преподносил ее отцу свои первые успехи в красноречии, выступая с речами в защиту обиженных. Но зависть пресекла светлые надежды, похитив его из жизни в достойной сожаления юности.
 5. Для девушки не были тайной замыслы отца. Но когда со смертью юноши разрушились его планы относительно нее, именуя браком отцовский выбор, она, словно уже исполнилось назначенное ей, сама сочла для себя наилучшим остаться одной, приняв это решение с твердостью не свойственной возрасту.

просмотрено раз: 729

Модуль создания страниц v.1.14 (c) TO4KA Programming Team: AlexLeonov & Big_Vyvorot