4.1.1 Критика работы Н. Д. Успенского

Юрий Максимов  обвиняет  профессора Успенского в неправославности, в частности – в неправильном понимании Таинства Евхаристии, и на основании этого (неверного личного мнения) утверждает, что неудивительно, что человек подобных взглядов отвергал и реальность Благодатного огня. Отметим, что священник, кандидат богословия Алексей Власов показывает необоснованность данных претензий и верность взглядов Н. Д. Успенского вероучению Церкви [11]. Кроме того, Юрий Максимов считает, что  работа  Н. Д. Успенского  основана исключительно на  следующей нравственной предпосылке: «Казалось бы дерзостью ждать свыше огня в определенный день, час и минуты; казалось бы недостойно христианского звания из года в год искать знамения от гроба Христа, Божественное достоинство Которого засвидетельствовали своей кровью апостолы и несчетное число мучеников; наконец, кажется, было бы кощунством требовать сверхъестественного огня для лампад от Того, Который для величайшего таинства евхаристии взял естественные плоды земли – хлеб и вино; однако, среди христиан восточных исповеданий – православного, армяно-григорианского, иаковитского и коптского – весьма широко распространено верование в сверхъестественное чудесное происхождение "благодатного огня"» [59]. Однако мнение Ю. Максимова не соответствует правде. Николай Успенский подробно разбирает свидетельства очевидцев, рукописи, излагает динамику чина, в которой показывает, в каких местах и по каким причинам он менялся. Данная фраза относится лишь к мнению Н. Успенского, как христианина.
Как аргумент в пользу того, что чудеса могут совершаться периодически Юрий Максимов приводит чудеса, связанные с силоамской купелью: «Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов. В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью» (Ин. 5: 2-4).
Непрочность данного аргумента в том, что, во-первых, хоть чудо и описано в Евангелии от Иоанна, оно имело место и до Рождества Христова и предназначалось для иудеев, которые всегда искали знамения с неба. Во-вторых, это чудо было непериодическим и совершалось через неопределенные промежутки времени (по временам - выражение неопределенное, которое именно обозначает неодинаковые промежутки между схождениями Ангела, что и обозначено словом κατα καιρον [34]).
Н. Успенский указывает на разное описание паломниками разных веков образа схождения Благодатного огня (все паломники при этом свидетельствовали о его чудесности) и тем самым представляет это как «противоречие».  В ответ Ю. Максимов выдвигает гипотезу о том, что в разное время огонь сходил по-разному. Предположение Ю. Максимова не на чем не основано, вероятно, у людей были разные психические состояния,  поэтому  они по-разному что-то видели.
Последнее  более или менее серьезное замечание Ю. Максимова в адрес Николая Успенского заключается в том, что последний путает понятия: святым светом называет не сам благодатный огонь, а  огонь обычный, от лампады, критик также удивлен: с какой стати перед этой лампадой патриарх со всеми предстоящими трижды падает ниц перед обычной лампадой [36]. 
Стоит отметить, что  в работе Н. Успенского подробно изложено отношение христиан к свету, который зажигался каждый вечер в домах и храмах, разобрана связь этого света с чином вечерни и Пасхой. А патриарх кланяется не лампаде, а Тому, Кто есть Свет Истинный, не смотря на то, что  это не обычная лампада, а лампада у Гроба Господня, с которой связан сам чин Великой Субботы. 
Юрий Максимов  особое внимание в своей критике уделяет  следующим свидетельствам еп. Порфирия Успенского: «Во-первых, это слова некоего иеродиакона Григория, который «забравшись в часовню Гроба в то время, когда по общему верованию, сходит Благодатный огонь, видел с ужасом, что огонь зажигается просто из лампады, которая никогда не угасает, и так Благодатный огонь не есть чудо. Об этом сам он говорил мне сегодня».
Во-вторых, следующая история, будто бы услышанная им из уст митрополита Дионисия. «В тот год, когда знаменитый господин Сирии и Палестины Ибрагим, паша египетский, находился в Иерусалиме, оказалось, что огонь, получаемый с Гроба Господня в Великую субботу есть огонь неблагодатный, а зажигаемый, как зажигается огонь всякий. Этому паше вздумалось удостовериться, действительно ли внезапно и чудесно является огонь на крышке Гроба Христова или зажигается серною спичкою. Что же он сделал? Объявил наместникам патриарха, что ему угодно сидеть в самой кувуклии во время получения огня и зорко смотреть, как он является, и присовокупил, что в случае правды будут даны им 5000 пунгов (2 500 000 пиастров), а в случае лжи пусть они отдадут ему все деньги, собранные с обманываемых поклонников, и что он напечатает во всех газетах Европы о мерзком подлоге. Наместники – Петроаравийский Мисаил, и Назаретский митрополит Даниил, и Филадельфийский епископ Дионисий (нынешний Вифлеемский) – сошлись посоветоваться, что делать. В минуты совещаний Мисаил признался, что он в кувуклии зажигает огонь от лампады, сокрытой за движущейся мраморной иконою Воскресения Христова, что у самого Гроба Господня. После этого признания решено было смиренно просить Ибрагима, чтобы он не вмешивался в религиозные дела, и послан был к нему драгоман Святогробской обители, который и поставил ему на вид, что для его светлости нет никакой пользы открывать тайны христианского богослужения и что русский император Николай будет весьма недоволен обнаружением сих тайн. Ибрагим-паша, выслушав это, махнул рукою и замолчал. Но с этой поры святогробское духовенство уже не верит в чудесное явление огня. Рассказавши все это, митрополит домолвил, что от одного Бога ожидается прекращение (нашей) благочестивой лжи. Как Он ведает и может, так и успокоит народы, верующие теперь в огненное чудо Великой субботы. А    нам    и    начать    нельзя   сего  переворота в умах, нас                                                                      
растерзают у самой часовни Святого Гроба» [36].
Юрий Максимов критикует примеры, аргументируя тем, что  епископ Порфирий лично не общался с Мисаилом, но зато с ним общался иеромонах Мелетий, который описывает речь Мисаила так: «Вшедшу мне, сказывал он, внутрь ко cв. Гробу, видим бе на всей крыше Гробной блистающ свет, подобно разсыпанному мелкому бисеру в виде белаго, голубаго, алаго и других цветов, который потом совокупляяся краснел, и претворялся в течение времени в вещество огня; но Огнь сей, в течение времени, как только можно прочесть не спеша четыредесять крат "Господи помилуй!" не жжет и от сего то огня уготованныя кандила и свещи возжигаются. Но впрочем, присовокупил он, как и откуду явление сие бывает? сказать не могу!» [2]
Юрий Максимов склонен более верить Мелетию нежели Порфирию, при этом всячески пытается очернить образ Порфирия в глазах читателя (и, наоборот,  осветлить  образ Мелетия) для большей убедительности, но слова эти вовсе не убедительны. Во-первых, трудно сравнивать разговоры на столь острые темы двух епископов: Дионисия и Порфирия, и разговор епископа со священником. В первом случае епископ Порфирий имел огромное влияние и авторитет в Церкви, он является основателем Русской Миссии на Святой Земле, знающий многих и многое. Мелетий же – рядовой паломник, хоть и в священном сане. Конечно, бросается в глаза фраза Мисаила о происхождении огня:  «как и откуду явление сие бывает? сказать не могу!»  – фраза очень неоднозначная. Если от Бога, так не трудно было бы сказать, что от Бога, может, имелось ввиду  «не могу, потому что нельзя и т. п.». Излишним в данной работе будет приводить предположения арабских путешественников о природе огня, связанных с наличием  некоего горящего бальзама, капли которого могли и быть теми шариками. Пожалуй, стоит продолжить рассказ епископа Дионисия, который не вошел в труд Николая Успенского.
«Мы, - продолжал он, уведомили патриарха Афанасия, жившего тогда в Царьграде, о домогательстве Ибрагима паши, но в своем послании к нем написали вместо «святый свет»,- «освященный огонь». Удивленный этой переменою, блаженнейший старец спросил нас: «почему вы иначе стали называть святый огонь?» Мы открыли ему сущую правду, но прибавили, что огонь, зажигаемый на Гробе Господнем от скрытой лампады все-таки есть огонь священный, получаемый с места священного» [49].
Еще  в работе Максимова уделено внимание письму Мелетия Смотрицкого – образованнейшего человека своего времени –Константинопольскому патриарху Лукарису: «В 1627 году, уже совратившись в унию, он писал письмо Константинопольскому патриарху (Кириллу Лукарису), склоняя его к католицизму, и в нем, помимо прочего, писал о Благодатном огне как неподлинном, ссылаясь на слова самого Кирилла. "В[аше] Пр[еосвященство], вероятно, помните, что я однажды спрашивал у Вас, почему предместник ваш Мелетий, пиша против нового римского календаря… вовсе не упоминает об этом знаменитом ежегодном чуде иерусалимском? На этот вопрос В[аше] Пр[еосвященство] отвечали мне в присутствии двух ваших домашних сановников… что если бы это чудо действительно совершалось в наше время, то все турки давно бы уверовали в Иисуса Христа. Еще резче отозвался о том патриарх Иерусалимский, тот самый, который берет этот огонь, выносит и раздает народу. Таким образом, прискорбно сказать, наши православные единоверцы, относительно этого чудесного огня, который некогда действительно являлся, а теперь, за грехи наши, перестал являться, предпочитают быть заодно с еретиками, каковы евтихиане, диоскориты и яковиты, нежели с католиками, которые чуда этого не допускают по [причинам] весьма уважительным, особенно при виде того, что в то время делают у Гроба еретики абиссинцы"» [36].
Несмотря на все обвинения Мелетия Смотрицкого в ереси и переходе из Православия в униатство, а также уклонение Лукариса в сторону кальвинизма факт письма остается фактом.

просмотрено раз: 3027

Модуль создания страниц v.1.14 (c) TO4KA Programming Team: AlexLeonov & Big_Vyvorot