В работе «В защиту Благодатного огня» Юрий Максимов критикует армянского священника – отца Гевонда, представителя армянской патриархии Иерусалима, на которого нередко ссылаются критики чудесного происхождения Благодатного огня. Отец Гевонд утверждает [12], что Армянская Апостольская Церковь верит в благодатность света от лампад в храме Гроба Господня в Великую субботу. Поэтому верующие зажигают от этих свечей с престола свои свечи и несут с собою домой. Кроме того. Священник говорит, что происходят чудеса от этого света. Армянская Апостольская Церковь не настаивает, что благодать даруется только им, что она находится в их собственности. Напротив, Господь дает ее каждому по вере, и не по календарю (Пасха), а в любое время. Юрий Максимов обращает внимание на две детали в описании отца Гевонда: на то, что этот священник не отрицает чудеса вообще, и на то, что огонь при обряде получают из зажженной лампады, которую вносят в кувуклию немногим раньше вхождения в нее патриарха иерусалимского и армянского архимандрита. Защитник чуда Благодатного огня говорит, что армянам выгодно распространять сведения, что это не чудо, дабы оправдать свою веру, а также Ю. Максимов не видит смысла участвовать в этой процессии армянам, если они не признают чуда. Что ж – было бы странно, если бы христианин, тем более священник, не верил в чудеса – они окружают людей всю их жизнь. В данном случае отец Гевонд отрицает сверхъестественность схождения Благодатного огня, не более. Что же касается его осведомленности о происходящем – мы можем судить о том, что этот человек лично общается с патриархом армянским (в этом можно убедиться, почитав форум), в том числе по данным вопросам. Ему бы просто не дозволили писать такое на форумах, если бы это было неправдой. Что же касается зажженной лампады, то вполне убедительным выглядит свидетельство епископа Дионисия в дневниках Порфирия Успенского (см. выше). Но есть и другие свидетельства. Ибн-ал-Джаузи (ум. 1256): «Когда же солнце заходит и делается темно, один из священников пользуется невнимательностью, Открывает нишу в углу часовни, где его никто не видит, зажигает свою свечу от одной из лампад и восклицает: «Сошел свет и смилостивился Христос»» [31]. «Прежде однако же его начала, отворяют на миг двери часовни игумену храма и он ставит на св. Гроб не зажженную лампаду, вместе с двумя пучками свечей, из 33 каждый, в память годов Христовых, и кладет хлопчатую бумагу, дабы собирать ею св. Огонь, появляющийся, как говорят, малыми искрами на мраморной плите» [2]. «Но туда еще прежде отнесли великую лампаду, налитую до самого верха елеем, и в нее пущена великая светильня, и поставили лампаду посреди Христова гроба» [2]. Зажженная эта лампада, которую вносят или нет – мы не можем сказать однозначно. Способов ее возгорания в истории было описано множество, нет смысла их все приводить. Для примера ограничимся одним из статьи Крачковского: «Ибн-ал-Каланиси (до 1162 о 1007) – «…чтобы огонь къ нимъ дошелъ по маслу бальзамоваго дерева и приспособлений изъ него, а его свойствомъ является возникновение огня при соединении съ жасмииовымъ масломъ, онъ обладаетъ яркимъ светомъ и блестящвмъ сияниемъ. …»» [31]. Не оставим без внимания и тот факт, что по рассказу диакона Захарии (1639-1699) «католикос Филипп достал раз из-под плаща две свечи, которыя загорелись в руках эрзерумскаго паши сами собою» [49].