4.4 Христианское отношение к чудесам

В свете темы данной работы стоит уточнить – что же такое чудо в христианском понимании. К сожалению, даже христиане не всегда понимают, что есть чудо, считая таковым всякое действие, нарушающее законы природы. При этом многие умудряются эти  паранормальные явления положить в основу своего религиозного мировоззрения, сделать их неким тотемом, залогом того, что Бог существует в мире. Чего стоит  заявление о том, что чудо Благодатного огня  является главным аргументом христиан в истинности их веры, или что это «неординарное событие, которое выше всех новозаветных чудес!» [43]
Евангелие отрицает чудо как «причину веры», как доказательство бытия Божьего. О Христе сказано, что в Своем отечестве Он не смог совершить чудес из-за неверия людей (Мф. 13: 58). И, таким образом, как бы мы ни определяли чудо, для христиан не вера от чуда, а чудо от веры.
Мало того,  сама сущность христианства отрицает чудо как основу религии, как «сердцевину» религии. Действительно, то о чем учит, что провозглашает христианство, что  Христос — Сын Божий, Бог, ставший человеком, принявший на Себя нашу человеческую природу. А это исключает всякое привлечение людей к Богу путем «сверхъестественных» доводов и доказательств, так как очевидно, что если бы Христос хотел заставить людей верить в Себя, то, будучи Богом, Он это и сделал бы при помощи чудес.
Господь обличал иудеев в суетном искании знамений и чудес: "Род сей лукавый и прелюбодейный знамения ищет, но знамение не дастся ему" (Мф. 16, 4). Несмотря на величайшие чудеса: десять казней египетских, разделившееся Чермное море при исходе израильтян из Египта, огненный столп, предводивший их в пустыне, манну, падавшую с небес, падение Иерихонских стен и множество других – еврейский народ, по свидетельству Священного Писания, остался жестоковыйным и неверующим, а впоследствии, при совершенных Господом Иисусом Христом многочисленных поразительных чудесах, их же ин никтоже сотвори (Ин. 15, 24), отверг Мессию. Поэтому совершенно очевидно, что сами чудеса для человечества значат очень мало. Они, скорее, могут запугать, чем  вселить в людей любовь и радость.
 Многим кажется, что термин «чудо» употребляется в церковных текстах для обозначения только явных (внешне) проявлений Божественного присутствия. Однако это далеко не так. Величайшее чудо воплощения Слова Божия во утробе Девы – а оно любыми церковными текстами именуется чудом – это чудо вообще не имело свидетелей, и, согласно Священному Писанию, не сопровождалось знамениями. Говоря о чуде Рождения во плоти Слова Божия, Церковь подчеркивает именно его незаметность для мира, в которой выражается смирение и истощание Воплотившегося Слова, однако говорит: «Велие и преславное чудо (греч. парадоксон фавма) совершися днесь…». Наблюдая за тем, как употребляется слово «чудо» в языке Церкви (в первую очередь в ее богослужебных текстах, напр., на службах Благовещения, Рождества и т.д.), нужно признать: Церковь нередко говорит и о чудесах, не сопровождавшихся внешними эффектами, т.е. знамениями. Это заставляет нас различать факт самого чуда (так или иначе засвидетельствованный Церковью факт Божественного присутствия), и внешнюю явленность чуда – как внешнее действие, знамение в результате чуда, вообще тот или иной внешний результат. И вывод здесь прост: чудо может сопровождаться знамением (внешним знаком чуда), а может и не сопровождаться.
Но соборным разумом Церкви эти знамения никогда не воспринимались как обязательное и необходимое удостоверение нашей веры в чудо соединения человека с Богом, как доказательство правдивости чуда [46].
Поэтому знамение очевидного для всех самовозгорания огня и не может православным человеком рассматриваться как необходимое доказательство правдивости чуда Благодатного огня. Знамение может, если имеет место, свидетельствовать о чуде, но не может быть его необходимым доказательством. Для нас доказательством благодатности всего церковного «мистериона» является слово Христа, сказанное апостолам о силе их действий (Мф. 18:18-20 а также Ин. 20:22-23). Для обывателя, конечно, чудо предстает только через свою внешнюю сторону, и воспринимается настолько, насколько оно проявляется внешне. Но с богословской точки зрения нет оснований всегда проверять присутствие Божие внешними проявлениями, ибо христианам дано воспринимать Бога «в духе и истине».
Уместно вспомнить здесь и слова святителя Григория Богослова из слова 45-го, «на святую Пасху», которое по уставу положено читать на Светлой Пасхальной Заутрене: «Много было в то время чудес: Бог распинаемый, солнце омрачающееся и снова возгорающееся (ибо надлежало, чтобы и твари сострадали Творцу), завеса раздавшаяся, кровь и вода, излившиеся из ребра (одна, потому что Он был человек, другая, потому что Он был выше человека), земля колеблющаяся, камни расторгающиеся ради Камня; мертвецы, восставшие в уверение, что будет последнее и общее воскресение, чудеса при погребении, которые воспоет ли кто достойно? Но ни одно из них не уподобляется чуду моего спасения. Немногие капли крови воссозидают целый мир, и для всех людей делаются тем же, чем бывает закваска для молока, собирая и связуя нас воедино» [14].
Это позволяет нам сказать, что смысл, или эффективность любого чуда – именно в том, чтобы послужить нашему спасению, а не в привлечении внимания или информировании посредством внешнего эффекта. Это будет верно в отношении и многочисленных чудес Ветхого Завета, спасавших избранный народ ради грядущего обетованного всемирного спасения, и в отношении евангельских чудес, ибо Спаситель не просто являл свою силу, но избавлял людей от «скорбей, гнева и нужды», и в отношении чудес, зафиксированных в церковной истории. Евангелие знает только два чуда, где спасительный смысл чуда состоял именно во внешнем явлении Божественного присутствия: Богоявление при Крещении Спасителя и Его Преображение (причем в последнем случае невозможно говорить о знамении, так как это было явление избранным ученикам, т.е., по сути, тайное явление).
Бог  не дает земных даров «вместо» Царствия Божия. Но: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6: 33). Поэтому не может быть никакой обязательности во внешних проявлениях и следствиях Божественного Присутствия – иначе люди искали бы только этих следствий и ими бы и ограничивались, не взыскуя Самого Бога. Искатели знамений и сегодня ищут внешнего, и готовы покланяться этому внешнему и радость находить именно в нем, но даст ли Господь то, что может стать между человеком и Царствием Божиим?
По слову епископа Австрийского и Венского Иллариона, «Погоня за «чудом ради чуда» вообще никогда не была свойственна истинным христианам. Сам Христос отказывался дать иудеям «знамение», подчеркивая, что единственным истинным знамением является Его собственное схождение во гроб и воскресение. Величайшее чудо Церкви - Евхаристия, на которой хлеб и вино прелагаются в Тело и Кровь Спасителя. Не меньшим чудом является то духовное изменение, что происходит с верующими благодаря участию в таинствах Церкви» [25].
Свойственно искать чудес людям поверхностным, для которых чудо, кем бы оно ни совершалось, является только ярким зрелищем, эффектным шоу. Им, в сущности, безразлична истина, они не захотят потрудиться в исполнении Евангельских заповедей для стяжания добродетелей. Христианство таких людей заключается в беседах за чашечкой кофе «о высоких материях». Святитель Игнатий пишет: «Слово Божие – знамение духовное, которое, будучи даровано человеку, удовлетворяет всем потребностям его спасения, соделывает пособие от вещественных знамений ненужным. Христианин, которому неизвестно такое свойство слова, обличает себя в холодности к слову, в незнании слова Божия или в мертвом знании по одной букве» [24].
В первом и втором искушении Спасителя в пустыне сатана предлагает Ему использовать чудо как внешнее средство для доставления себе материально необходимого и как внешний способ завладеть душой своих будущих последователей (Мф 4: 1-7), а  в Откровении св. Иоанна Богослова говорится, что темная сила, которой дано будет покорить себе мир перед последней  катастрофой, будет творить великие знамения, так что и огонь будет сводить на землю с неба, и этими чудесами будет обольщать живущих на земле (Откр. 14: 11-15). Христианство же  не только не отрицает природной закономерности, но и решительно утверждает ее религиозный смысл, так как именно через нее раскрывает Себя Бог людям в естественном откровении, «ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим 1: 20), и законы природы – формы выявления этой силы.  И не признавать этого чуда: в дуновении ветра, мерцании звезд, запахе цветов и прочих дарах Божьих – значит, находиться в глубоком заблуждении и прельщении.
Бывает, что  верующие  часто и  много говорят о чуде и чудесном, то это не потому, что сама их  вера обязательно зависит от этих чудес, а потому, что чудо представляется им наилучшим доказательством для неверующих. Но часто благочестивые стремления религиозных людей привлечь внимание друзей,  родственников к вере чудесами терпят фиаско, и это не случайно.
Христос творил чудеса. И никогда – для того чтобы «доказать» Свою Божественность или заставить людей поверить в Себя. Но всегда потому, что любил, жалел, сострадал, страдания и нужды людей воспринимал Своими нуждами, Своим страданием. Между тем все, что мы знаем о любви, весь наш опыт ее, сколь бы он ни был ограничен, – указывает на ее потрясающую, действительно чудесную силу и возможности. В любви становится возможным то, что по-человечески кажется невозможным. В любви человек преодолевает свою естественную ограниченность и открывает еще один — высший – закон природы, который обычно остается скрытым от него. В любви узнает он, таким образом, ключ ко всем законам природы, последнюю их подчиненность человеку, его духу, его царственному достоинству. Чудеса без любви – обман и самообман, и их действительно нужно и можно отвергнуть. Но любовь есть чудо, и это чудо открывает нам чудесные возможности, не увидеть, не признать которые – значит ничего не увидеть и не понять на земле [46].

просмотрено раз: 3933

Модуль создания страниц v.1.14 (c) TO4KA Programming Team: AlexLeonov & Big_Vyvorot