1-2 Чудо и таинство


По вышесказанному, вся благодатная жизнь Церкви должна пониматься как подлинное чудо, в прямом богословском смысле этого термина. И язык святоотеческого богословия адекватно отразил это понимание. Неслучайно словом «мистерион» (по цсл. «таинство», а также «тайна») у святых отцов называются многие, если не все, богослужения (даже и не получившие особого статуса «таинства» в катехизисах XVII-XVIII веков), являющие собой священнодейственное воспоминание того или иного события. Это слово – таинство, тайна, «Тайны» –  указывает на пре-мирное содержание православного священнодействия. Этим же словом «мистерион» святые отцы говорят и о «тайне (т.е. таинстве) нашего спасения», «тайне (т.е. таинстве) Боговоплощения», и т.д.
«Мистерион» нашего спасения открывается человеку через «мистерион» годичного богослужения, и конечно, таинство Евхаристии. В них нам становится доступно и «таинство Боговоплощения», и «таинство нашего искупления». Именно в этом смысле свт. Григорий Богослов многократно говорит о таинстве Богослужения праздника Рождества, о таинстве Богослужения праздника Просвещения (Крещения), и др. (напр.: «Рождеству праздновали…а ныне другое Христово деяние, и другое таинство» (из Слова 39-го), или: «под словом таинство разумеется в первом случае праздник Рождества Христова, во втором – праздник Богоявления, в третьем – Пасха», из комментариев к Слову 1-му. В кн.: Святитель Григорий Богослов. Собрание творений в 2-х томах, репринтное издание, Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994, Т.1, с. 17; далее цит. по этому же изданию). Пишет о «таинстве праздника христианского» и Симеон Новый Богослов, упоминая, напр., Рождество, Богоявление, Сретение, Воскресение, Вознесение и Пятидесятницу (слово 41-е).
Таинство происходит через богослужебное воспоминание, которое есть онтологическая (бытийная), а не гносеологическая (познавательная) категория. Воспоминание через литургический образ, символ (о них ниже) – это действенная связь с Первообразным, живая связь с событиями прошлого, имеющими вечное измерение.
И этот взгляд на природу православного богослужения свойственен всей святоотеческой традиции: мы находим его в Византии не только в IV в., но и в XIV в., напр., в сочинениях блаженного Симеона Солунского. У этого автора среди священнодейственных воспоминаний – в одном ряду с Литургией – мы встречаем и «омовение ног» в Великий Четверг, и Богослужение праздника Крещения, и богослужение Пятидесятницы, и даже ежегодные священнотаинственные воспоминания освящения храмов или собственной хиротонии священников, и другие священные воспоминания и образы, служащие «обновлению нашей благодати». Это очень широкий ряд: в него, напр., попадают и монашеский постриг, и «преподание мира» на богослужении словами «мир вам» (см. об этом: Сочинения блаженного Симеона, архиепископа Фессалоникийского. М, 1994. репринт; особенно главы 89-95, а также гл. 182 и 66). (В скобках заметим, что не только в византийской, но и в нашей литургической традиции, кроме таинств в узко-катехизическом смысле слова, было множество богослужений, установленных в память тех или иных чудес, и при этом повторявших собой празднуемое событие, напр., повторение крестного хода с Владимирской иконой Божией Матери в память «сретения» иконы и чуда от нее, и т.д.)
Т.о., то, что по-английски звучит как «representation» или «enactment», для византийца есть однозначно благодатное действо, обладающее онтологическим, а не гносеологическим единством с «воспоминаемым». Представитель (по его собственным словам) «православного ромейства» Блаженнейший Феофил III, несомненно, византиец по своему мышлению. Поэтому его слова – это свидетельство о чуде: чуде получения благодати через огонь с Гроба Господня. (О переводе его слов заметим попутно, что «representation» традиционно используется в англоязычных описаниях православного толкования литургии, а «enactment» – это не «изображение» (как дано в наших переводах интервью), а – «осуществление», слово, однокоренное с «action» – «действие»)
Итак, таинство, «мистерион» дает нам действенную, живую связь со спасительными для нас событиями, позволяет, «соумирая со Христом» в таинстве Крещения и далее священнотаинственно соучаствуя в спасительной Жертве Христовой,  становиться сопричастными Христу и его спасительной благодати. В широком смысле слова (как употребляли его святые отцы) все в богослужебной жизни Церкви является частью великого благодатного таинства – а, как уже говорилось, все в жизни Церкви, связанное с обожением по благодати, есть часть великого чуда – чуда нашего спасения.

просмотрено раз: 4184

Модуль создания страниц v.1.14 (c) TO4KA Programming Team: AlexLeonov & Big_Vyvorot